|
У
порога Частной школы. Имидж
Это знают почти все. Этим все частные школы похожи друг на друга.
В классах – не больше 12 детей (а кое-где это число уже снижено
до шести). Углубленное изучение иностранных языков, информатики,
экономики, еще нескольких предметов по выбору.
–
А латынь можно? – Можно, платите – наймем специалиста специально
для Вашего ребенка. – А можно физику и химию не изучать? – Можно
(деньги назад не вернем). – А можно?.. – Можно. Все можно, что
хотите. Ведь у нас индивидуальный подход! – А в вуз?.. – Конечно,
но тут у каждой школы по-своему. У нас – МГИМО, у них – МГУ, а
у этих – Высшая школа экономики. – Спорт? – Да. – Театральные
или художественные студии? – К Вашим услугам. – Интернет? – Конечно
же! – Катание на лошадях? Бассейн? Большой теннис? – Это уже не
у всех. У нас, например, нет. Но у нас и оплата – четыреста долларов
в месяц. Хотите в три раза дороже – пожалуйста, у тех и крокодилы
в террариуме есть, на радость детям. У ворот – стоянка школьных
автобусов. Доставка от подъезда дома до школы и обратно. У входа
– обаятельнейший сотрудник частной охранной фирмы. Улыбающаяся
девушка-психолог поразит Вас тем, что с первого взгляда уже знает
о Вашем ребенке все. Им готовы заниматься хоть целый день до вечера
(полупансион), хоть всю рабочую неделю с ночевками (пансион).
Ведь Вы этого и хотели? Наверное, Вам не пришла бы в голову мысль
выкладывать за ребенка пятнадцать тысяч рублей ежемесячно, если
бы у него и в обыкновенной школе было все в порядке?
Не беспокойтесь. Об этом Вас здесь не спросят.
Прогулка
по школе. Контингент
Вот
некоторые данные, полученные по результатам исследований. Органические
нарушения, серьезно мешающие нормальной учебе (дисфункция головного
мозга, нарушения слуха и зрения, серьезные дефекты речи, хронические
заболевания), свойственны примерно половине учащихся негосударственных
школ. В начальных классах преобладающим типом социально-психологического
неблагополучия являются недоразвитость отдельных психических функций
(41% учащихся) и педагогическая запущенность (28%). Благополучных
детей на этой ступени – около 30%. Каждому, кто заходит в частную
школу, бросается в глаза не «органика» (ее хватает и в государственных
школах), и даже не «психика» учащихся, а их чисто личностные особенности.
Некоторые из этих особенностей тоже можно выразить в цифрах. Например,
в средних и старших классах преобладает отсутствие познавательной
мотивации (до 65% учащихся), негативное отношение к школе и учению
(около 30%). Относительно благополучных детей на старшей ступени
– около 50%, с тенденцией к снижению этой доли от года к году.
Но есть и нечто, не выражающееся в цифрах. То самое, что приводит
в состояние шока любого опытного учителя, приступающего к работе
в системе негосударственного образования. Он убеждается, что здесь
никогда и никак не действует педагогическое требование. Здесь
нет слова «надо». Ученики делают только то, что хотят. Некоторые,
конечно, хотят учиться. Большинство хочет общаться. Многие хотят
одного – чтобы их оставили в покое. Домашнее задание не хочет
делать никто. Со старшеклассниками немножко проще: они хотят поступить
в вуз, и на этом можно сыграть учителям литературы, математики,
экономики и других профильных предметов. Если учитель все-таки
настаивает на том, что требования должны выполняться, может начаться
конфликт. Первая стадия конфликта: ученик в дерзкой форме заявляет:
«Мои родители платят деньги не за то, чтобы тут на меня орали!»
Учитель продолжает настаивать. Конфликт переходит в следующую
стадию: «...тогда я уйду из школы!» Школа потеряет ученика, потеряет
деньги, надо что-то делать! В орбиту противостояния включается
администрация или классный руководитель, а чаще – педагоги-психологи.
Появление психологической службы всегда несет потенциальную угрозу
раскола в системе управления школой. Но только в частной школе
этот раскол неизбежен. По традиции, школьная команда – директор,
завуч, учителя – играла на одной стороне, и мысль о том, что кто-нибудь
из администрации упрекнет учителя за проявление педагогической
принципиальности, казалась дикой. С приходом психологов позиции
ребенка (с его субъективным видением ситуации, сиюминутными интересами
и правом выбора) укрепились. В частной школе педагог-психолог
почти всегда играет против учителя. Он знает причины и защищает
ребенка вполне аргументированно. Вы поставили Вале за контрольную
«двойку»? – А у Вали в тот день давление скакало, болела голова!..
Вы выгнали с урока Васю? – Но ведь это мальчик-кинестетик, ему
нужно обеспечить обучение в движении, Вы сначала этому научитесь,
а потом и выгонять не понадобится! Наступает третья, самая тяжелая
стадия конфликта, когда он становится внутренним конфликтом учителя.
Ставить оценки по-прежнему строго или каждый раз вспоминать о
том, что у всех детей есть свои «психосоматические особенности»?
А может быть, домашнее задание вообще не задавать? Ну, хорошо,
с требованиями определились, но как вынести то, что Ваня каждый
урок ходит по классу, Саня сидит в наушниках и подвывает, а Маня
под партой вечно что-то делает с мобильником? И никто не учится,
никто ни на что не реагирует, как будто меня – учителя!!! – в
классе и вовсе нет? Интересно, что учителя без опыта работы в
государственных школах (молодые специалисты или специалисты-непедагоги
– бывшие переводчики, компьютерщики, инженеры) подобных проблем
почти не испытывают. У них нет стереотипов, которые нужно ломать.
Они сразу понимают, что:
•
Я, учитель, работаю не с классом, а с двенадцатью отдельными
учащимися, и каждый из них живет и действует в собственном темпе
и стиле, и вообще занят чем-то своим, если я не нашел ему индивидуальное
учебное задание.
• Ко мне на урок приходят ребята, достойные коррекционной школы,
а родители (и вместе с ними администрация) требуют, чтобы эти
дети окончили школу с золотой медалью. Расхождение между реальным
и желаемым положением дел просто фантастическое, никакой государственной
школе это и не снилось! Выход может быть только один: не надо
придавать особое значение оценкам: пусть «удовлетворительно»
будет обозначаться в журнале цифрой «5», а «неудовлетворительно»
– «4». И не нужно родителям знать всех этих тонкостей. А о том,
чего на самом деле заслуживает твой ответ на сегодняшнем уроке,
я скажу тебе потом, в личной беседе.
• Все эти дети – такие же люди, как и мы, только другие. И у
них есть свои сильные стороны, разве что не вписывающиеся в
рамки школьных требований. Их есть за что уважать и нет ничего
зазорного для учителя в том, чтобы общаться с учеником не свысока,
а на равных, не формально, а в чем-то по-товарищески. Ведь нам
с тобой жить бок о бок в этих стенах еще несколько долгих лет,
так зачем же быть врагами – может быть, мы можем быть чем-то
интересны и полезны друг другу?
С
этих в чем-то парадоксальных выводов и начинается завоевание учителем
авторитета у учащихся, придирчиво требовательных к кому угодно,
только не к себе.
В одной из крупнейших частных школ Москвы каждый вновь пришедший
учитель знакомится с тремя основными принципами работы: Педагогика
Достоинства, Педагогика Свободы, Педагогика Карьеры. Триада, актуальная
для всей системы частного образования, сформулирована очень четко.
Учителя, не разделяющие этих ценностей, уходят из системы.
Альтернатива, до сих пор работающая в государственных школах в
качестве главного принципа, – Педагогика страха. По данным исследований
2001 г., «при изучении мотивации учебной деятельности выяснилось,
что для 55 – 58 % респондентов ведущим мотивом учения является
страх». Палитра школьных страхов разнообразна: опасение получить
плохую отметку; тревога, что задание не будет сделано и сдано
вовремя; страх оказаться несостоятельным в глазах более успешных
товарищей; страх перед контрольной, перед учителем, который «наорет»,
перед завучем и директором. В частной школе ничего подобного нет.
На страже ребенка стоят и педагог-психолог, и вся система отношений
родителя-клиента с частной школой. Страх исчезает на глазах, и
даже с беспроблемными детьми, пришедшими из государственной школы,
происходит примечательная метаморфоза. Едва они начинают ощущать,
что им ничего не грозит, как сразу становятся похожими на «отпетых»
и начинают вовсю самоутверждаться. Прямо в седьмом классе. С одной
стороны, это хорошо. Но все-таки трудно, почти невозможно вести
урок в классе, где сидит двенадцать самоутверждающихся подростков.
Фрагмент
стенограммы урока химии в 8 классе. Дети сильно мотивированы на
предмет.
Учитель: Мы посмотрели и обсудили видеофрагмент. А теперь откроем
тетради и запишем тему урока: «Химические свойства воды». Первое.
Взаимодействие...
Алеша К.: А знаете, если!..
Алеша Ч. (перебивает): А лучше, если к воде...
Алеша К. (стараясь перекричать): Если в чай лимону накапать, то
он!!..
Алеша Ч. (тоже стараясь перекричать): К воде!!.. К воде!!.. Прибавить...
Алеша К. (еще громче): Он побледнеет, да?!!!
Алеша Ч. (изо всех сил): Карбиду прибавить, то карбида бабахнет!
Оля Г.: Да замолчите вы!!! Физический состав воды, да?! Или нет?!
Учитель (улыбаясь): На ваши вопросы отвечу за две минуты до звонка.
Итак, первое химическое свойство воды...
Алеша К.: А чо Вы сейчас не ответили?! Игорь Станиславович!
Учитель (понижая голос): ...первое свойство – взаимодействие...
Алеша К.: Игорь!! Станиславич!! Да Игорь-Стан-ич-же!!!
Алеша Ч.: Почему карбида бабахнет! Я сам!..
Алеша К.: Игорь Станиславович! Ну, отвечайте! Отвечайте же!
Через две минуты возбуждение, вызванное просмотром видеофрагмента,
спадает. Можно в спокойной беседе обсудить, какие свойства воды
мы увидели на экране, какие – в опытах на прошлом уроке, а какие
– дома. Потеряны пять минут урока. Можно, конечно, откликнуться
на вопросы детей и начать их обсуждать один за другим. Проверено:
это затянется до конца урока и, увы, окончится чувством взаимной
неудовлетворенности. Можно и вовсе обойтись без опытов, видеофрагментов
и прочих эмоционально насыщенных моментов, которые так влияют
на детей с «особенностями нервной системы». Проверено и это: эффективность
обучения от этого не повысится. Терпи, учитель, и жди момента,
когда тебя услышат. И будь ты хоть трижды опытный и профессиональный
– тебе придется снова влезть в шкуру зеленого новичка, у которого
мало что получается «с дисциплиной».
В
кабинете директора. Разговор о целях
В своем развитии система частного образования Москвы прошла три
этапа осознания собственных целей. Естественно, что негосударственные
школы двигались в этом направлении неравномерно: когда одни появлялись
на свет, другие уже входили в стадию зрелости. Поэтому и сегодня
каждая частная школа тяготеет к одному из исторически сложившихся
типов. Первый, наиболее ранний – школа социального заказа, нацеленная
на интересы родителей учащихся. Именно со школ этого типа начиналась
система частного образования на рубеже 80 – 90-х гг. Второй тип
– инновационная школа, для которой главным является вопрос, чем
она отличается от других и в каком особом направлении развивается.
Этот тип преобладал в первой половине 1990-х, когда частных школ
стало достаточно много, и они занялись поиском своего лица, своего
особого подхода к решению педагогических задач (кстати, это было
время увлечения педагогическими инновациями и в системе государственных
школ). Наконец, третий тип, возникший в послекризисную эпоху (конец
1990-х) и процветающий сегодня – школа достижений. Для нее характерны
и комплексный подход к решению педагогических и экономических
задач, и попытка совместить предъявляемые к школе требования со
стороны всех социальных заказчиков, включая систему высшего образования,
государство и общество, а также «внутренний» заказ педагогического
коллектива. Каждый из этих типов требует отдельного разговора.
Школы
социального заказа
Управленческая
аксиома, на которую по преимуществу ориентируется руководство
этих школ, – закон соответствия развития школы социальному заказу
родителей. Все очень просто. Родители хотят договора с вузом –
будет. Хотят пятнадцать часов английского языка в неделю – отдадим
распоряжение завучу, обеспечит. Хотят, чтобы ребенку было в школе
комфортно – поручим психологу, он все сделает. Приходит новый
ребенок – мы немножко изменяем свою работу, подстраиваясь под
него. Все глубоко индивидуально, все потребности клиента должны
быть удовлетворены. Пока что здесь не очень много от образовательной
сферы, больше – от сферы обслуживания. Тем более что не все индивидуальные
особенности удается учесть. А как быть, если ребенок оказался
неисправимым прогульщиком, курильщиком или, хуже того, наркоманом
– а родители требуют, чтобы ему в школе обеспечили «максимальный
комфорт»? Появляются и другие противоречия, не лежащие на поверхности:
вдруг выясняется, что развивающую функцию играет не желанный комфорт,
а как раз наоборот – дискомфорт. А родитель хочет сочетания «комфорта»
и «развивающего обучения»! Появляются хитрые формулировки: «Научно
обоснованное дозированное сочетание психологического комфорта
и развивающего дискомфорта», – но все понимают, что это не более
чем игра слов. Ситуация осложняется: ребенок пришел в одиннадцатый
класс с «нулевым» английским, подготовьте его в МГИМО, и без репетитора,
но только чтобы в режиме «здоровьесберегающего обучения», я это
у вас в рекламе прочел! «Ключевым моментом в работе негосударственной
школы становится способ согласования различных взглядов на образование,
различных интересов: одним словом, заказов от различных субъектов
образовательного процесса». Но подстраиваться под каждого все
сложнее, и возникает, наконец, естественный вопрос: каков же обобщенный
портрет социального заказа? Школа проводит серию социологических
исследований и выясняет примерно следующее. Во-первых, родительский
заказ достаточно узок и крайне прагматичен. Если школа будет следовать
только ему, то она превратится в синтез репетиторских курсов и
интерната. Большинству родителей требуется сочетание трех основных
пунктов: подготовка в престижный вуз (об этом говорят уже чуть
ли не с первого класса), «камера хранения» (с ребенком некогда
сидеть, или некому, или дитя «глаза режет») и, по возможности,
сохранение здоровья при попутной коррекции некоторых «индивидуальных
особенностей». На вопрос о том, каким он хочет видеть ребенка
в будущем, «обобщенный родитель» отвечает приблизительно следующее:
успешным за счет более высокого уровня знаний, умений и навыков.
О решении развивающих задач вспоминают значительно реже, о воспитательных
– почти никогда. Очень велик соблазн принять эту сторону заказа
некритично: задача школы – обучение, а воспитывает семья. Но особенность
контингента частных школ как раз в том и состоит, что во многих
семьях никакого воспитания нет. И если некоторые родители не упоминают
о воспитательных задачах, то лишь по той причине, что сами близко
к ним не стояли. – «А по выходным не работаете? Я бы заплатил,
и за каникулы тоже, ума не приложу, куда в эти дни ребенка девать!»
По счастью, частные школы начинают уделять все больше внимания
именно воспитательным вопросам, от которых так небрежно отмахнулась
отечественная система образования лет десять назад.
Сравните.
О государственной школе: «В стране, где восемь веков понятие
«воспитание» было главной педагогической категорией, теперь оно
вытесняется из лексикона и общественного сознания. Идет процесс
депрофессионализации воспитателей».
О частной школе: «Фактически, позиция классного руководителя
или воспитателя... на настоящий день действительно является ключевой
по ответственности за реализацию стратегии школы относительно
каждого конкретного ученика». Вторая особенность обобщенного родительского
заказа – его внутренняя противоречивость. Тут и уже упоминавшееся
желание, чтобы не обучаемое от природы чадо получило золотую медаль,
и намерение благодаря школе бесплатно просочиться в платный вуз,
и стремление накачать ребенка всеми «углублениями» сразу, чтобы
он «стал конкурентоспособным». Некритичное отношение к этому последнему
пожеланию особенно опасно – оно приводит к такой перегрузке учебного
плана, что ребенок в результате становится конкурентоспособным
разве что как клиент частных клиник. Подобное происходит и в «сильных»
государственных школах – гимназиях, лицеях, школах с углублением.
Третья особенность – переменчивость родительского заказа и его
ориентированность на моду. Одно время были популярны политологи,
потом – юристы, экономисты, теперь очередь – за специалистами
по PR. Эта «мода» никак не связана ни с реальной потребностью
в специалистах того или иного типа, ни со средним уровнем их заработной
платы. Следуя переменчивой логике социального заказа, частная
школа обрекает себя на постоянное изменение самой консервативной
части своей образовательной системы – содержания образования,
«чтобы не отстать от требований современной жизни». Но быстрое
и качественное изменение содержания образования возможно только
на бумаге. Детям от этого не легче. Тот, кто в профильном восьмом
или девятом классе выбрал, по подсказке родителей, юридическое
направление, вынужден в одиннадцатом нанимать репетиторов, чтобы
поступить, по сменившейся моде, в экономический вуз. Наконец,
для этого обобщенного заказа свойственно особое внимание к тем
деталям, которые не всегда принято считать главными в государственной
школе. Таким, как качество охраны и питания, наличие «доставки»
и так далее. Все эти особенности до сих пор определяют стереотипность
рекламных объявлений негосударственных школ, где вы непременно
найдете упоминания о связи с вузами и о «доставке», о чем-то «развивающем»
и «здоровьесберегающем», об иностранном языке и полноценном дополнительном
образовании во второй половине дня. Но это не значит, что школы
не пытаются найти в едином образовательном пространстве свою индивидуальность.
И занимающиеся этим особенно активно принадлежат уже ко второму
типу.
Инновационные
школы
Управленческая аксиома руководителя такой школы – закон самоценности
развития. Логика чисто предпринимательская: чем чаще происходит
обновление технологической схемы, ассортимента товаров и услуг
– тем выше конкурентоспособность. И то, что из каждых десяти начатых
проектов до конца удается довести только один – тоже в порядке
вещей. Для предпринимателя. А педагогу это кажется диким, поэтому
вокруг инноваций всегда некий ажиотаж. Попробуем в этом разобраться.
На исходе «инновационного» периода развития московского образования
появилось «Положение о культурно-образовательных инициативах в
инновационных школах в системе образования г. Москвы», в котором
были достаточно четко обозначены критерии различения действительных
инноваций и разного рода педагогического шарлатанства. Вот главные
из них:
•
Любая педагогическая инновация рассматривается и оценивается
при условии ее выполнения на высоком уровне общей и профессиональной
педагогической культуры.
• Конечная цель любой педагогической инновации – разработка
и апробация путей, обеспечивающих более полное развитие личности
ребенка, его способностей к саморазвитию, самоопределению и
самообразованию.
• Сочетание в инновации элементов традиционности и новизны,
теоретической обоснованности и практического опыта. «Инновационность
предполагает включение нового в нечто, что ранее уже сложилось
в жизни и культуре».
Однако
помимо этих принципов, безусловно здравых, в цитированном «Положении»
ощущалось и присутствие духа увлеченности «инновациями ради инноваций».
Само «Положение», как отмечено, «утверждается в целях развития
инновационной деятельности в образовании, дальнейшего развития
образования в Москве». Ни слова о предполагаемых результатах!
Этот взгляд до сих пор довлеет в негосударственных школах инновационного
типа. В качестве примера можно привести данные по частным школам
одного из округов Москвы. Из семи школ по крайней мере четыре
описывают направление своей инновационной деятельности в терминах,
никак не связанных с проектируемым результатом. «Использование
компьютерных технологий в образовательном процессе», «Отработка
образовательной программы «Школа – 2100», «Апробация учебников
и конструирование современных средств обучения. Технология уровневой
дифференциации», «Психологические аспекты обучения». И даже в
комментарии начальника отдела окружного Управления образованием
приводится любопытная схема «Этапы становления негосударственного
сектора», согласно которой высшим из шести «этапов становления»
негосударственной школы является «режим эксперимента». Принимая
решение о вхождении в этот «режим», руководство частной школы
не всегда отдает себе отчет в содержании темы, которую сформулировал
научный консультант. Как же работать учителям, которые не могут
понять смысла формулировки даже после серии установочных семинаров?
Им остается лишь гадать, что это? Дымовая завеса для сокрытия
реальной конкурентной борьбы и реальных целей школы? Или неспособность
начальства удержаться от соблазна, который неизбежно несет с собой
очередной новый инструмент, как будто заранее обещая само собой
разрешить вечные проблемы? Или просто новый изощренный способ
эксплуатации учительского труда? Всегда ли директор помнит о том,
что внедрение любой новации практически полностью зависит от отношения
к ней учителей? Как это ни парадоксально, педагогическое псевдоноваторство
кое-кому выгодно экономически. Научный консультант частной школы,
разрабатывая и внедряя свою «новацию», может иметь немалый доход.
Далеко не все подобные идеи можно раскусить сразу: здесь, чтобы
увидеть результаты, должны пройти годы. Между прочим, ни одно
из инновационных течений в современной отечественной школе (как
частной, так и государственной) не дало качественно нового или
более высокого образовательного результата – ни предметно-знаниевого
и воспитательного (здесь «старая» советская школа остается пока
недосягаемой), ни «развивающего» или «здоровьесберегающего». Речь,
конечно, не о том, что частной школе следует избегать нововведений,
просто возможен иной ракурс рассмотрения: развитие есть не самоцель,
а лишь средство достижения того или иного результата, педагогического
или экономического. Именно такой подход отличает специфику школ
следующего типа.
Школы
достижений
Управленческая аксиома директора «школы достижений» – закон соответствия
развития школы состоянию общества. Для работы этих школ, как уже
было сказано, характерна ориентация на результат. Примечательно,
что та же логика заложена в Программе «Столичное образование –
3», два ключевых момента которой – качество и эффективность образования
– есть не что иное, как критерии педагогического и экономического
результата. Удивительно, но факт – только на третьем этапе «Столичного
образования» впервые озвучена задача: «разработать базовый уровень
требований и ожидаемых конечных результатов для всех ступеней
общего образования». Школа достижений исходит из того, что представление
о «достижении», «успехе» у различных субъектов образовательного
процесса примерно одинаково. Быть успешным – значит эффективно
использовать свои способности, знания и умения. Сказать: «Школа
учит быть успешным в жизни» – означает разом учесть все стороны
обобщенного социального заказа, со всеми его тонкостями и противоречиями.
Место инноваций занимает теперь модернизация – «изменение, усовершенствование,
отвечающее современным требованиям». Школа достижений, таким образом,
соединяет в себе сильные стороны школ двух предшествующих типов,
работая и на педагогический, и на экономический результат. Немало
средств тратится на рекламу и PR, но руководство отдает себе отчет
в том, что лучшая реклама – это качество образования, а лучший
PR – это открытость образовательного процесса школы родителям.
Для достижения такой открытости внедряются специальные компьютерные
средства – такие, как система «Виртуальный дневник», позволяющая
сделать «прозрачной» для родителей всю психолого-педагогическую
информацию об их ребенке. По сети Интернет родитель в любую минуту
может получить сведения об оценках за неделю, учебную статистику
(средний балл по предметам, статистика пропусков и др.), советы
психолога, расписание занятий ребенка, его домашние задания. Неудивительно,
что подобная система появилась именно в негосударственном образовании,
где максимально тесно переплетаются отношения «Родитель – Школа»
и «Клиент – Фирма». Для школы достижений характерна четкая постановка
целей, реализация которых и является движущей силой ее развития.
Учащиеся – победители олимпиад, театральные и спортивные коллективы
– призеры конкурсов и соревнований, золотые и серебряные медалисты
– все эти достижения школы являются одновременно показателями
качества образования, которое она дает. С выбором таких критериев
трудно спорить. Появляется и поле для здоровой конкуренции, поэтому
партнерские отношения, существующие между школами данного типа,
не исключают соперничества. По каким критериям осуществляется
оценка современных НОУ, можно узнать, ознакомившись с рейтингами,
публикуемыми в журнале «Карьера» (с 2002 г. – «Формула карьеры»).
В частности, это:
•
количество и качество наград и премий;
• показатель участия во всероссийских и международных олимпиадах;
• процент выпускников-медалистов;
• процент выпускников, поступивших в вузы;
• число компьютеров в расчете на 100 учащихся;
• площадь спортивных сооружений в расчете на одного учащегося.
По
рейтингу 2001 г. «100 лучших школ России» первые две строчки общероссийского
образовательного рейтинга занимают именно московские негосударственные
школы – МЭШ (Московская Экономическая Школа – та самая, с крокодилами
в террариумах) и «Премьер». В тридцатку сильнейших школ России
входят еще десять московских частных школ: лицей «Столичный»,
«Самсон», «Ломоносовская школа», «Эрудит», «Венда», пансион «Софрино»,
«Наследник», «Интеграция», «Линия плюс» и «Образование плюс».
К сожалению, считать такие рейтинги объективными можно лишь с
большой долей условности – кое-какие достижения носят не столько
педагогический, сколько финансовый или рекламный характер. Существуют
и попытки комплексно описать критерий успешности работы «школы
достижений». Согласно одному из подходов, «в результате анализа
деятельности лучших российских негосударственных школ был выделен
следующий признак “их успешности”: формирование вокруг школы устойчивого
общественного поля» – некоего единого информационно-деятельностного
пространства для развития партнерских отношений между школой и
вузами, родительскими фирмами, органами местного самоуправления
и т. д. Таким образом сегодня хороший руководитель частной школы
задумывается о том, как обеспечить успех ученика. Но мудрый думает
об успехе учителя.
Беседы
в кулуарах. Нужен ли частной школе учитель?
Что приводит учителя в частную школу? Довольно долго я не мог
найти ответа, пока не посмотрел на этот вопрос в другом ракурсе:
что заставило этого учителя покинуть государственную школу? Государственная
школа (имеется в виду московская) год от года становится все конкурентоспособнее.
Приложив некоторые усилия, профессиональный и трудолюбивый педагог
может найти прекрасно оборудованную гимназию с отборным контингентом
высоко мотивированных учащихся, в которой работает дружный, полный
творческих сил коллектив. Недостаток в удовлетворении материальных
потребностей может быть при этом с лихвой восполнен частными занятиями.
А нередко «пробивной» директор гимназии делает и основной доход
учителя не таким уж малым.
При
определенной ловкости можно найти и школу другого типа, где преподавателю
будут платить мало, но зато предоставят полную свободу действий
и не потребуют никакого отчета о проделанной работе. Здесь вся
вторая половина дня будет свободна для частных уроков. Казалось
бы, в этой ситуации никакого смысла уходить из государственной
школы в частную нет. Но это при одном условии: если Вы уже знаете
о том, что Вас ждет в частной школе.
•
Ваша зарплата будет, конечно, в 3 – 5 раз выше, чем в государственной
школе, но и объем работы будет значительно больше.
• О частных учениках нужно забыть: не хватит или времени, или
физических сил, а в иной школе Вам просто запретят с ними заниматься.
• Вы с ностальгией будете вспоминать о просторных кабинетах
и высоких потолках своей прежней школы, толкаясь в тесных проходах
арендованного детского садика, будучи зажаты толпой упитанных
старшеклассников, несущихся в столовую.
• Вам придется оставить свое педагогическое «Я требую!», и вместо
него научиться просить, не теряя чувства собственного достоинства:
«Будьте добры!»
• Самое сложное для большинства. Вам не удастся больше оставаться
в любимой роли урокодателя, а придется, выполняя распоряжения
администрации, взять на себя различные иные роли (в разных школах
по-разному: от дневной уборщицы, на ставке которой экономят
средства, до автора-разработчика новых педагогических методик).
На каждое Ваше действие Вам нужно будет писать развернутый отчет.
При этом никакого образца, никакой формы Вы не получите. Если
напишете хорошо – Ваш отчет и возьмут за образец; если не очень
– задумаются о Вашем увольнении. В общем, во многих школах объем
бумажной работы составит для Вас неприятный сюрприз.
• В некоторых школах из Вашей зарплаты будут вычитать за порчу
школьного имущества в Вашем кабинете, за неявку на педсовет,
за несданные в срок методические разработки и т. д.
Таким
образом в частную школу учителей приводят две основные причины.
Первая – все еще распространенное заблуждение о том, что в частной
школе можно больше зарабатывать и меньше «вкалывать» (классы-то
маленькие, 12 детей – подумаешь, работа!). Вторая причина – переманили
друзья. В первом случае учителя ожидает глубокий стресс, связанный
с ломкой стереотипов; во втором – он знает, на что идет, его ждут
друзья – в итоге его работа на новом месте и начинается, и проходит
вполне гладко. Вероятно, именно в этом причина того, что в НОУ
берут почти исключительно «по знакомству». Если из государственной
школы уходят в частную – то один тянет за собой другого, и так
переманивают целую команду. Но если, напротив, одинокий искатель
легкой жизни принимается менять частные школы одну за другой (есть
среди педагогов и такие, хотя их и не большинство) – его ждет
одно разочарование за другим. Легкой жизни для учителя ни в одной
работоспособной частной школе нет и не будет. И как результат
– недостаток внутренних мотивационных ресурсов учителя (даже на
фоне невысоких аналогичных показателей государственной школы).
Подчеркну: речь идет не о качестве работы, а о чувстве личной
сопричастности педагога к общему делу. В частных школах этого
чувства почти не встретишь. Никакого энтузиазма – все должно быть
оплачено, ресурсно обеспечено, и даже тогда учитель оставляет
за собой право быть всем недовольным. Выстраивать отношения администрации
со своими преподавателями в данном случае ничуть не проще, чем
последним – со своими учениками. Особенности и в том, и в другом
случае примерно одинаковы. Чувство долга и его выразитель – слово
«надо» – точно так же не срабатывают с большинством учителей,
как и с большинством детей. Эффективны лишь экономические методы
и методы административного нажима. Изредка премии, чаще – замечания
и штрафы, а иногда и чисто советские «разносы» в кабинете начальника.
На то есть и объективные причины. Помимо трудностей детского контингента,
вторая наиболее распространенная беда частных школ – проблемы
с условиями работы. Дороже всего обходится не труд учителя, а
аренда, учебное оборудование – отсюда теснота и необустроенность
множества кабинетов (иногда просто жуткая в сравнении с государственными
школами). Как обобщают сами педагоги – «нет никаких условий для
нормальной работы». Кое-как решаются проблемы с профильными предметами
– иностранными языками и информатикой; иногда на хороший уровень
выходит оборудование начальной школы и спортивно-оздоровительного
комплекса. Но попробуйте найти частную школу с полностью укомплектованными
кабинетами физики и труда! Они есть, но их мало. В этой непростой
ситуации директор может выбрать один из двух стратегических подходов
к работе с педколлективом: или философски отнестись к невысокому
в целом качеству педсостава, или приложить все усилия к тому,
чтобы развить личность учителя, заинтересовать его не только материальной
стороной жизни, но и привязать его к школе, сделать «своим человеком».
В конечном счете – сплотить педагогический коллектив. Ведь «свои»,
независимо от профессионального и личностного уровня, работают
значительно лучше, чем «временщики». К сожалению, едва ли не в
большинстве случаев учитель в частной школе рассматривается лишь
как один из инструментов, которые имеются в руках руководства
для реализации своих задач. И тут вступает в игру один из самых
распространенных в педагогической практике мифов: заставьте самого
плохого учителя работать по новой педагогической технологии –
и вы получите желаемую эффективность. И тогда – пускай вечная
текучка кадров, пускай эти самые кадры не очень высокого уровня,
а если и высокого, то не принимающие близко к сердцу задачи школы,
– главное, будет результат! Результата, конечно, не будет. Самое
первое и самое очевидное возражение, что профессиональный и личностный
уровень воспитателя нельзя подменить никакой технологией, – почему-то
проходит мимо внимания. Очень уж соблазнительным кажется это словосочетание
– «новые педагогические технологии». Особенно «технологии». Удивительно:
если вчитаться в план городских научно-методических семинаров
для частных школ, то бросится в глаза его ориентация на руководство,
а не на рядовых преподавателей. Вот некоторые темы: информационные
технологии в управлении школой; оценка эффективности воспитательной
системы школы; возможности педагогической системы школы для обеспечения
современного качества образования. Где-то одиноко затесалась и
учительская тема: «Возможности современных педагогических технологий
для формирования учебной самостоятельности и педагогической поддержки
индивидуальности школьника». Но понятно, что никаким городским
семинаром не решить проблему повышения квалификации учителей частной
школы, которая никем и не обозначена как проблема. И дело здесь
не в недальновидной политике Департамента образования города Москвы
или МИОО. Дело... в отсутствии заказчика. Очевидно, что повышение
квалификации преподавателей НОУ – дело платное и не очень дешевое;
столь же очевидно, что в качестве заказчика должен выступать не
кто иной, как директор. Но все попытки организовать хотя бы какой-то
намек на систему целевой педагогической подготовки специалистов
для частных школ оборачивались ничем. Директора не собираются
вкладывать деньги в обучение собственного педагогического состава.
Или приходи с опытом, или учись плавать сам. Лишь в немногих школах
принято относиться к учителю в духе лучших отечественных традиций
– как к творчески работающей и саморазвивающейся Личности. Технологии
работы педагогов в рамках одного учебного заведения могут быть
самыми различными, ведь творчество – процесс индивидуальный! Главное
– это общие цели, принятые всеми, двигаться к которым каждый может
своим путем. Не «педагогическая технология», а индивидуальная
педагогическая техника. И даже «изобрести свой велосипед» оказывается
в этой ситуации иногда проще, чем тратить время на поиски, а потом
на адаптацию чужого опыта, не всегда работоспособного в конкретных
условиях. Здесь главное для руководителя – подбор нестандартных,
творческих личностей и создание условий для их творчества в рамках
корпоративных целей. Анализируя известный нам опыт, можно сказать,
что те частные школы, где средства вкладываются не только в исполнение
социального заказа, а и в личностный и профессиональный рост учителя,
обладают особенной позитивной атмосферой. Здесь как бы сами собой
решаются проблемы и с качеством образования, и с излишней раскрепощенностью
учащихся, и с изменчивостью родительского социального заказа.
Остается лишь одна принципиальная трудность – согласование целей
преподавателей-«звезд» и целей всей школы, переход от «звездного»
типа корпоративной культуры к командному.
Заключение
Негосударственная школа – «особая территория» российской системы
образования. Кому-то хочется видеть в ней образ школы будущего
– той, которая вырвалась, наконец, из-под власти всяческих БУПов,
ГОСов и СанПиНов и стала такой, какой ее представляют непосредственные
участники образовательного процесса: дети и родители, администрация
и директор. Но при ближайшем рассмотрении эта «школа будущего»
оказывается схожей с образом «человека будущего» из какого-нибудь
фантастического романа. Или, скорее, с марсианами Герберта Уэллса.
Помните: мозг на ножках-щупальцах, остальное – отмерло за ненадобностью.
Только принимать решения и действовать!
|
